Суд над Всеволодом Королёвым
The trial of Vsevolod Korolyov *
- Тема ===>
Мир ===>
Город
- история:
- 4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
- December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov
231204br
231204bt
231204bu
231204bc
231204bf
231204bi
231204bp
231204bq
231204bs
- В ходе повторного допроса специалист Игорь Вениаминович Жарков показал:
- 1. «Содержание раздела «Общие положения» представляет собой наукообразный набор слов, соединённых между собой с множественными нарушениями норм и правил современного литературного русского языка, решительно препятствующими установлению буквального смысла составляющих этот раздел словесных конструкций».
- 2. «Расположение подписей Тепляшиной, Сафоновой и директора центра экспертиз СПбГУ Назарова свидетельствует о том, что как эксперты, так и экспертная организация незнакомы с практикой судебно-экспертной деятельности, и представляет собой яркий и несомненный признак несоответствия заключения установленному ч. 2 cт. 201 УПК требованию раздельного подписания экспертами разных специальностей заключения, выполненного комиссией экспертов».
При допросе в суде Тепляшина отграничивала свою компетенцию от компетенции Сафоновой, говоря, что установление утвердительной формы высказываний, наличия в них оценки - исключительно её компетенция, Сафонова выступала как политолог.
УПК императивно требует, чтобы комплексная экспертиза была раздельно подписана экспертами разных специальностей, каждый из которых подписывает и несёт ответственность за ту часть, которая содержит сделанные им выводы и описание проведенных исследований.
При этом Cафонова подписала весь объём текста, приняв на себя тем самым ответственность и за выводы Тепляшиной, и наоборот.
Как в этой ситуации вообще может быть реализован какой-либо механизм привлечения эксперта к ответственности в связи с данным им заключением?
Это признак не какого-то сугубо формального нарушения, это очень значительная вещь, которая чрезвычайно важна для оценки представленного документа.
Также это является признаком выхода Тепляшиной и Сафоновой за пределы ограниченной процессуальной компетенции эксперта, поскольку когда Сафонова подписывает лингвистические суждения Тепляшиной, а Тепляшина политологические суждения Сафоновой, то ни одна из них не остаётся в пределах своей компетенции.
- 4. Несоответствие вида назначенной и проведенной экспертиз.
Следователь назначила лингвистическую судебную экспертизу, а Тепляшина и Сафонова провели политолого-лингвистическую комплексную судебную экспертизу.
Таким образом, назначенная экспертиза не была проведена, проведенная никем не была назначена, кроме того, имеют место очень странные вещи, связанные с порядком привлечения эксперта-политолога к производству экспертизы, поскольку нету ходатайства Тепляшиной о необходимости привлечения политолога, нету постановления следователя о его удовлетворении, нету постановления об отмене постановления о назначении лингвистической экспертизы и нету постановления о назначении другой экспертизы.
Нет даже уведомления от руководителя экспертного учреждения в адрес следователя о том, что он поручил экспертизу таким-то экспертам.
Меж тем, УПК прямо требует, чтобы всё это было.
Некто в университете принял за следователя решение о том, как надо расследовать это дело, поэтому «будем проводить не лингвистическую, а комплексную экспертизу, и следователя даже не предупредим об этом».
- 5. «Ни в заключении, ни в иных материалах уголовного дела не представлена в пригодном для идентификации виде значительная часть исходных данных, находившихся в распоряжении экспертов, что значительно препятствует любой попытке воспроизвести ход и содержание исследований».
Это означает, что невозможно проверить объективность заключения, поскольку материалы неизвестны, описаны крайне неконкретно, указано лишь общее количество листов.
В суде эксперты сказали, что им неизвестно, где сейчас находятся эти материалы, отдали их куда-то в центр экспертиз, дальше вроде как никто и не выяснял, что ж там было-то.
Cоответственно, это очень серьёзные сомнения в том, что были соблюдены принципы объективности и проверяемости выводов, установленные ст.ст. 7, 8 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ».
- 6. Значительная часть предоставленных материалов была полностью проигнорирована, а это признак несоответствия заключения принципу полноты экспертного исследования, установленному ст. 8 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ».
Эксперт в суде показала, что какие-то протоколы допросов Королёва вроде там в материалах были, но она их не читала, в самом заключении вообще нет упоминания о каких-либо конкретных материалах.
Приводятся только два спорных текста сообщений подсудимого в соцсети «ВК» и более ничего, а откуда именно они были взяты экспертами - тоже, в общем, неизвестно.
А всё остальное, что следователь счёл необходимым представить, ими было проигнорировано, кроме, видимо, какого-то одного документа, где содержались спорные тексты, «вот они оттуда вытащили тексты и дальше работали только с ними, всё остальное им было как-то вот не нужно».
- 7. «В действиях экспертов наблюдается яркий и несомненный признак нарушения прямого запрета самостоятельно собирать материалы для производства экспертизы, установленного ст. 16 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» и ст. 57 УПК РФ».
Исходя из написанного в заключении в самом начале исследовательской части: «Проведено исследование следующих высказываний (ссылки заблокированы, информация взята со скриншотов, представленных на исследование)», эксперты каким-то образом установили, что ссылки заблокированы, хотя в постановлении следователя этой информации нет.
Эксперты это каким-то образом самостоятельно выяснили, что представляет собой попытку самостоятельно собрать материалы для исследования, «они хотели посмотреть: а чё в «Интернете» лежит».
Также на протяжении всего исследования эксперты говорят: вот в одном из спорных текстов есть информация об этом, дальше они говорят, что в статье на сайте «Регнум», анонимном сообществе ЖЖ («LiveJournal»), Минобороны написано другое, после чего проводится сопоставление, то есть сравнительное исследование содержания двух текстов.
В отношении других текстов таким образом были проведены те же самые исследования, появились дополнительные объекты исследования, которые экспертам никто не давал, они их сами взяли в «Интернете».
Это вот очень существенное нарушение запрета на самостоятельный сбор материалов для исследования, тут не только материалы, тут объекты собирались экспертами.
- 8. «Перечень научных и иных источников, использованных для ответов на поставленные вопросы: значительная часть публикаций не может быть отнесена к категории источников общепризнанных научных данных, что является ярким признаком несоответствия заключения принципам проверяемости выводов экспертов и объективности исследования, установленных ст. 8 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ»».
В этом перечне присутствует статья с сайта «Регнум» «Азов убивал, а из России делают врага, Европа узнает правду о Буче», которая совершенно явно адресована широкому кругу читателей, никакого специального характера не носит, не является источником общепризнанных научных данных в области лингвистики или политологии.
И таких источников в этом списке, мягко говоря, хватает. Статья в LiveJournal.com «Провокацию украинской власти в Буче разоблачили британские эксперты» из сообщества «За державу обидно» - сведений об имени автора публикации, наличии у него каких-либо специальных знаний не имеется, зато на сайте LiveJournal.com в разделе «О проекте» есть очень показательная надпись: «LiveJournal, Живой журнал или Жжешечка - решайте сами».
«Вот не знаю, как разрешили этот вопрос эксперты, но на текст, размещённый неизвестно кем в Жжешечке, они ссылаются как на источник научных или иных данных, ну очень странно, я бы сказал, и чрезвычайно показательно».
Обращает внимание на ещё одну особенность источников, на которые ссылаются эксперты и которые действительно можно считать официальными, - брифинги Минобороны РФ.
Это информационная продукция представителей организации, являющейся аффилированной с ВС РФ и имеющей очевидную заинтересованность в поднятии и защите деловой репутации ВС РФ.
Соответственно, получается, что одна аффилированная организация пишет про другую, а эксперты сравнивают содержание спорных постов с этой информацией, считая её, видимо, истиной в последней инстанции.
«А почему мы её так считаем? А эксперт Тепляшина в судебном заседании пояснила: потому что в феврале 2022 Роскомнадзор обратился к российским СМИ с просьбой публиковать исключительно достоверную информацию по теме СВО».
Видимо, тем самым Роскомнадзор наделил российские СМИ и прочие официальные источники качествами демиургов: вот если такой источник нечто сказал, то действительность обязана немедленно прийти в полное соответствие со сказанным.
«Но, ваша честь, это не верификация, это я не знаю что».
В обвинительном заключении брифинги Минобороны называются «официальной позицией Минобороны РФ».
«Позиция» - это синоним слова «мнение».
С каких пор сравнение информации с мнением третьих лиц стало вдруг рассматриваться как способ проверки этой информации на соответствие действительности?
И мало того, что эксперты принимают на себя функцию проверки информации на соответствие действительности и говорят: «А вот эта ложная», что вообще не является их компетенцией, так ещё и делают это посредством сопоставления распространённой подсудимым информации с мнением третьих лиц, да ещё и заинтересованных в подъёме деловой репутации ВС РФ.
- 9. «Понятийный аппарат в экспертизе недостаточен для поставленных перед экспертами задач, сформирован без учёта современной практики, сложившейся в сфере судебно-лингвистической экспертизы, основан на частично устаревших источниках, является существенно неоднозначным, вступает в противоречие с ГОСТ «Судебная лингвистическая экспертиза. Термины и определения»».
Это всё признаки несоответствия заключения принципам проверяемости выводов и объективности исследования.
Вместо специальных понятий эксперты в большинстве случаев берут общеупотребительные значения, включая их в свой перечень понятий, хотя это вообще не понятия.
Далее они ими оперируют, умудряются обойтись без термина «утверждения о фактах», хотя он введён этим ГОСТом для лингвистической экспертизы, а обязательной задачей по любой категории дел, где востребована экспертиза текстов, является отличение утверждения о фактах от всего остального: мнений, предположений, оценочных суждений.
- 10. «Методика экспертного исследования в тексте заключения не описана, а сведения о заявленных экспертами методах не являются достаточными для воспроизведения хода экспертного исследования иными специалистами, что представляет собой признак несоответствия заключения принципам объективности исследования и проверяемости выводов экспертов».
Эксперты там перечисляют три вида лингвистического анализа, не раскрывая, в каком порядке и по какому алгоритму они их применяют, а политологических методов исследования вообще не указано, «ну вот, очень странно».
- 11. Отсутствие сведений об использованных методах является признаком несоответствия заключения требованиям ст. 25 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» и ч. 1 ст. 204 УПК РФ, согласно которым, в заключении эксперта должны быть указаны содержание и результаты исследования с указанием применённых методик.
Вот Сафонова не считает нужным в заключении эксперта указать примененные методы и методики.
- 12. Не соблюдены методические рекомендации Федерального центра судебных экспертиз Минюста относительно требований к материалам, когда это тексты из соцсети.
В деле отсутствует информация о контексте сообщений подсудимого, нет сведений о том, куда ведут гиперссылки, однако имеются данные, что это всё была часть некой беседы или двух разных бесед, - даже этого нельзя понять из имеющихся актов осмотра.
Что в этих беседах было ещё, кроме постов подсудимого, отвечал ли он ещё кому-то этими сообщениями, отвечал ли ему кто-то на эти сообщения, уточнял ли он в комментариях содержание своих сообщений?
Установить это по имеющимся в деле материалам вообще в принципе невозможно, а с точки зрения Минюста это значит, что они непригодны для лингвистического исследования и получения значимых для разрешения уголовного дела выводов.
- 13. «Вывод экспертов о наличии в спорных текстах утверждений о действиях ВС РФ является результатом грубой логической ошибки в рассуждениях экспертов, вступает в прямое противоречие с другими промежуточными выводами, является следствием неразличения в применяемом экспертами понятийном аппарате понятий утверждения как любого высказывания в утвердительной форме и утверждения о фактах».
Я уже говорил, что эксперты умудряются обойтись без термина «утверждение о фактах» вовсе, поэтому у них любое грамматически утвердительное высказывание — это сразу вот утверждение, и этого им достаточно.
- 14. «Вывод экспертов о наличии утверждений о действиях государственных органов РФ не соответствует общей задаче судебно-экспертной деятельности, состоящей в содействии правоприменителю в установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, установленной ст. 2 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ»», поскольку значимой для разрешения дела данной категории может быть лишь информация об исполнении госорганами РФ своих полномочий за пределами РФ, а не где-то ещё, не где-то в пределах.
Эксперты находят единственное высказывание, которое звучит так: «Вот когда в полиции пытают, то в рапортах потом пишут, что задержанный N нанёс себе травмы сам, катался, там, по полу, бился головой об углы, выхватил у сотрудника шокер и сам себя начал им бить и т.д.».
Совершенно очевидно, что здесь не идёт речь о действиях полиции за пределами РФ, но если экспертам это не очевидно, то, видимо, от них следовало бы ожидать, что они будут каким-то образом обосновывать, почему всё это происходит за пределами РФ, а они этого не делают.
- 15. «Вывод экспертов об отсутствии ссылок на источники сведений не является надлежаще обоснованным, достоверным, вступает в противоречие с непосредственно наблюдаемыми в спорном тексте речевыми фактами».
Эксперты как-то умудрились не заметить ссылки на источники сведений, имеющиеся в спорном тексте, особенно это здорово там, где есть прямая речь какого-то блогера или военкора: «В рамках традиционной автогерменевтики ополченец Жучковский поясняет: у Украины не осталось других вариантов, кроме терроризма».
Каким образом можно написать, что в тексте c прямой речью вообще нет ссылок на источники сведений?
Этот вывод совершенно точно недостоверный. И это не единственная ссылка, которую не заметили эксперты.
- 16. «Вывод экспертов о наличии негативной оценки действий ВС РФ и госорганов РФ в связи с их действиями, включая оценку неких действий как необоснованных, недопустимых, неправильных, определенно не являются ни надлежаще обоснованными, ни достоверными, являются ошибочными».
В тексте нет негативных оценочных суждений, там говорится, что имеют место большие разрушения, в Мариуполе погибло уже около 10 тысяч горожан, Волноваха стёрта с лица земли.
Здесь нет ни одного слова, в значении которого были бы компоненты этической или любой другой оценки по шкале «хорошо-плохо», однако они есть в рассуждении экспертов по поводу этой информации, которые говорят: «Ай-ай-ай, так делать нельзя», и это та негативная оценка, которую они сами выразили и приписывают как объективное свойство спорного текста.
- 17. «Вывод экспертов о наличии в неких высказываниях в составе одного из спорных текстов иронии определённо не является надлежаще обоснованным», значимость данного вывода для разрешения уголовного дела и его соответствие общей задаче судебно-экспертной деятельности представляются сомнительными.
Эксперты не написали, где именно они нашли иронию, «они только указали, что она в тексте есть, а как она выражена - написать или забыли, или не смогли, или я не знаю».
- 18. «Вывод экспертов: «В качестве обоснования использован ложный тезис о том, что РФ в ходе СВО выступает агрессором» основан на подмене понятий, а следовательно, не является ни надлежаще обоснованным, ни достоверным, получен в результате выхода экспертов за пределы их ограниченной процессуальной компетенции с вторжением в сферу компетенции правоприменителя».
Слово «агрессор» используется в одном из спорных текстов единственный раз в составе словосочетания «реальный агрессор».
Эксперты здесь опять лезут устанавливать истинность или ложность, берут интервью Путина, вышедшее после публикации текстов, где он вскользь упоминает СВО, рассуждая о том, как в действительности обстояли дела с американцами, сирийцами, ещё какие-то дела в связи с какими-то вооружёнными конфликтами.
Сравнив с этой информацией, эксперты делают выводы о том, что цели СВО, о которых говорил Путин, не захват чужой территории и ещё что-то, а исключительно защита интересов РФ и её граждан, поддержание международного мира и безопасности, а потому нельзя это квалифицировать как агрессию.
При этом в тексте говорится о том, что есть некое реальное положение дел, а есть некая официальная версия реальности, которой оно не соответствует.
Вот это всё проходит вообще мимо внимания экспертов, они сравнивают официально декларированные цели с высказыванием подсудимого со словами «реальный агрессор», то есть вместо того, чтобы проверять сказанное в тексте, проверяют нечто иное, что и является подменой понятий, так как понятие «агрессор» не тождественно понятию «реальный агрессор».
- 19. «Вывод экспертов в части наличия утверждения о необходимости противодействия использованию ВС РФ за пределами РФ является абсолютно голословным, не основан на каких-либо исследованиях, описанных в заключении».
Нигде в исследовательской части эксперты не пишут, что они нашли такие высказывания, а в выводе оно откуда-то у них берётся, примеров они не приводят.
- 20. «Вывод экспертов в части отсутствия в спорных текстах утверждений о необходимости противодействия исполнению госорганами РФ своих полномочий за пределами РФ является достоверным».
Они действительно их не выявили и честно об этом пишут, но почему-то нашли утверждения о необходимости противодействия использованию ВС РФ за пределами РФ, хотя в исследовательской части в этом смысле ничего не изменилось: там вообще нигде не написано, что где-то найдено какое-то утверждение о необходимости противодействия чему бы то ни было.
- 21. Вывод экспертов: «В представленных материалах имеется указание на цель совершения действий, направленных на противодействие использованию ВС РФ за пределами РФ, а именно неучастие в СВО ВС РФ» является абсолютно голословным, не основан на каких-либо исследованиях, описанных в заключении.
Вообще непонятно, с чем это может быть связано в исследовательской части, там нет такого места, к которому этот вывод можно было бы прицепить.
Он не то, что болтается в воздухе, он левитирует и дрыгает ножками, абсолютно голословно, не было, не было, и вдруг бабах - и сразу в выводах, а откуда оно взялось - не написано.
- 22. Вывод экспертов о наличии в представленных материалах ложной информации не является ни надлежаще обоснованным, ни достоверным, является ошибочным, получен без использования каких-либо специальных знаний, является выходом экспертов за пределы их ограниченной процессуальной компетенции с вторжением в сферу исключительной компетенции правоприменителя.
- 23. Формулировка вывода экспертов по вопросу 6 о наличии ложной информации под видом достоверных сведений не соответствует требованиям ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», устанавливающим необходимость применения при составлении заключения современного русского литературного языка.
Если это читать в соответствии с нормами и правилами русского языка, информация имеет мотивы, действует и опровергает, руководствуясь этими мотивами.
Здесь нарушение принципа синонимичности, «у нас здесь слова, не готовые к соединению, соединены между собой», итогом является совершенно бессмысленная словесная конструкция.
- 24. Касается порядка назначения и производства экспертизы, «всё очень подробно у меня написано, озвучивать это лишний раз не буду, с этим просто беда».
- 25. «Ни с позиции лингвистической, ни экспертологической квалификации заключение не соответствует требованиям, предъявляемым к подобного рода документам».
Обращает внимание, что почти каждый из предыдущих пунктов, даже рассматриваемый в отдельности, описывает то, что само по себе должно рассматриваться как нуждающееся в пристальном внимании и очень существенное для оценки заключения обстоятельство.
- Следующее заседание 20 декабря 2023.
- место:
- Санкт-Петербург
- St.-Petersburg
»
- место:
- Выборгский районный суд, Сантьяго-де-Куба ул., 3, к. 3, зал 641 (15:30 - 17:55)
- плакат
- placard
-
- Клоунада {pt3240}
- Clowning
- Немцов мост {pt2271}
- Nemtsov bridge
- Target hunter
- Сидим ровно {pt3296}
- We sit flatly
- цвета украинского флага
- colours of Ukrainian flag
- портрет
- portrait
231204ba
231204bb
231204bd
231204be
231204bg
231204bh
231204bj
231204bv
231204bw
- тема:
- Акимов, прокурор
- Горячёва М.В.
- Marina V. Goryachyova
»
- Васильев Д.
- Demetry Vasilyev
- Жарков И.Л.
- Igor L. Zharkov
»
- Зырянова М.С.
- Maria S. Zyryanova
- Иоффе В.
- Vitaly Ioffe
- Кожеватова М.Н.
- Maria N. Kozhevatova
- Козич Э.
- Aline Kozich
- Корнильев М.
- Memo Kornilyev
- Королёв А.
- Anatoly Korolyov
- Королёв В.А.
- Vsevolod A. Korolyov
- Константин Леньков
- Макейчик И.
- Ignat Makeychik
»
- Мотовилова А.
- Anna Motovilova
»
- Никитченко В.В.
- Valentin V. Nikitchenko
- Николаев Л.
- Leonid Nikolayev
- Панина А.
- Anush Panina
- Питер против Путина
- Piter against Putin
- хронология:
- chronology:
- Российско-украинская война 2022
- Russian-Ukrainian war 2022
- Андрей Саяпов
- Ткаченко И.В.
- Elias V. Tkachenko
- посвящённый предмет:
|
|
|