Суд над Всеволодом Королёвым
The trial of Vsevolod Korolyov
*
Тема ===> Мир ===> Город
история:
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204br
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204bt
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204bu
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204bc
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204bf
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204bi
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204bp
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204bq
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204bs

В ходе повторного допроса специалист Игорь Вениаминович Жарков показал:

1. «Содержание раздела «Общие положения» представляет собой наукообразный набор слов, соединённых между собой с множественными нарушениями норм и правил современного литературного русского языка, решительно препятствующими установлению буквального смысла составляющих этот раздел словесных конструкций».

2. «Расположение подписей Тепляшиной, Сафоновой и директора центра экспертиз СПбГУ Назарова свидетельствует о том, что как эксперты, так и экспертная организация незнакомы с практикой судебно-экспертной деятельности, и представляет собой яркий и несомненный признак несоответствия заключения установленному ч. 2 cт. 201 УПК требованию раздельного подписания экспертами разных специальностей заключения, выполненного комиссией экспертов». При допросе в суде Тепляшина отграничивала свою компетенцию от компетенции Сафоновой, говоря, что установление утвердительной формы высказываний, наличия в них оценки - исключительно её компетенция, Сафонова выступала как политолог. УПК императивно требует, чтобы комплексная экспертиза была раздельно подписана экспертами разных специальностей, каждый из которых подписывает и несёт ответственность за ту часть, которая содержит сделанные им выводы и описание проведенных исследований. При этом Cафонова подписала весь объём текста, приняв на себя тем самым ответственность и за выводы Тепляшиной, и наоборот. Как в этой ситуации вообще может быть реализован какой-либо механизм привлечения эксперта к ответственности в связи с данным им заключением? Это признак не какого-то сугубо формального нарушения, это очень значительная вещь, которая чрезвычайно важна для оценки представленного документа. Также это является признаком выхода Тепляшиной и Сафоновой за пределы ограниченной процессуальной компетенции эксперта, поскольку когда Сафонова подписывает лингвистические суждения Тепляшиной, а Тепляшина политологические суждения Сафоновой, то ни одна из них не остаётся в пределах своей компетенции.

4. Несоответствие вида назначенной и проведенной экспертиз. Следователь назначила лингвистическую судебную экспертизу, а Тепляшина и Сафонова провели политолого-лингвистическую комплексную судебную экспертизу. Таким образом, назначенная экспертиза не была проведена, проведенная никем не была назначена, кроме того, имеют место очень странные вещи, связанные с порядком привлечения эксперта-политолога к производству экспертизы, поскольку нету ходатайства Тепляшиной о необходимости привлечения политолога, нету постановления следователя о его удовлетворении, нету постановления об отмене постановления о назначении лингвистической экспертизы и нету постановления о назначении другой экспертизы. Нет даже уведомления от руководителя экспертного учреждения в адрес следователя о том, что он поручил экспертизу таким-то экспертам. Меж тем, УПК прямо требует, чтобы всё это было. Некто в университете принял за следователя решение о том, как надо расследовать это дело, поэтому «будем проводить не лингвистическую, а комплексную экспертизу, и следователя даже не предупредим об этом».

5. «Ни в заключении, ни в иных материалах уголовного дела не представлена в пригодном для идентификации виде значительная часть исходных данных, находившихся в распоряжении экспертов, что значительно препятствует любой попытке воспроизвести ход и содержание исследований». Это означает, что невозможно проверить объективность заключения, поскольку материалы неизвестны, описаны крайне неконкретно, указано лишь общее количество листов. В суде эксперты сказали, что им неизвестно, где сейчас находятся эти материалы, отдали их куда-то в центр экспертиз, дальше вроде как никто и не выяснял, что ж там было-то. Cоответственно, это очень серьёзные сомнения в том, что были соблюдены принципы объективности и проверяемости выводов, установленные ст.ст. 7, 8 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ».

6. Значительная часть предоставленных материалов была полностью проигнорирована, а это признак несоответствия заключения принципу полноты экспертного исследования, установленному ст. 8 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ». Эксперт в суде показала, что какие-то протоколы допросов Королёва вроде там в материалах были, но она их не читала, в самом заключении вообще нет упоминания о каких-либо конкретных материалах. Приводятся только два спорных текста сообщений подсудимого в соцсети «ВК» и более ничего, а откуда именно они были взяты экспертами - тоже, в общем, неизвестно. А всё остальное, что следователь счёл необходимым представить, ими было проигнорировано, кроме, видимо, какого-то одного документа, где содержались спорные тексты, «вот они оттуда вытащили тексты и дальше работали только с ними, всё остальное им было как-то вот не нужно».

7. «В действиях экспертов наблюдается яркий и несомненный признак нарушения прямого запрета самостоятельно собирать материалы для производства экспертизы, установленного ст. 16 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» и ст. 57 УПК РФ». Исходя из написанного в заключении в самом начале исследовательской части: «Проведено исследование следующих высказываний (ссылки заблокированы, информация взята со скриншотов, представленных на исследование)», эксперты каким-то образом установили, что ссылки заблокированы, хотя в постановлении следователя этой информации нет. Эксперты это каким-то образом самостоятельно выяснили, что представляет собой попытку самостоятельно собрать материалы для исследования, «они хотели посмотреть: а чё в «Интернете» лежит». Также на протяжении всего исследования эксперты говорят: вот в одном из спорных текстов есть информация об этом, дальше они говорят, что в статье на сайте «Регнум», анонимном сообществе ЖЖ («LiveJournal»), Минобороны написано другое, после чего проводится сопоставление, то есть сравнительное исследование содержания двух текстов. В отношении других текстов таким образом были проведены те же самые исследования, появились дополнительные объекты исследования, которые экспертам никто не давал, они их сами взяли в «Интернете». Это вот очень существенное нарушение запрета на самостоятельный сбор материалов для исследования, тут не только материалы, тут объекты собирались экспертами.

8. «Перечень научных и иных источников, использованных для ответов на поставленные вопросы: значительная часть публикаций не может быть отнесена к категории источников общепризнанных научных данных, что является ярким признаком несоответствия заключения принципам проверяемости выводов экспертов и объективности исследования, установленных ст. 8 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ»». В этом перечне присутствует статья с сайта «Регнум» «Азов убивал, а из России делают врага, Европа узнает правду о Буче», которая совершенно явно адресована широкому кругу читателей, никакого специального характера не носит, не является источником общепризнанных научных данных в области лингвистики или политологии. И таких источников в этом списке, мягко говоря, хватает. Статья в LiveJournal.com «Провокацию украинской власти в Буче разоблачили британские эксперты» из сообщества «За державу обидно» - сведений об имени автора публикации, наличии у него каких-либо специальных знаний не имеется, зато на сайте LiveJournal.com в разделе «О проекте» есть очень показательная надпись: «LiveJournal, Живой журнал или Жжешечка - решайте сами». «Вот не знаю, как разрешили этот вопрос эксперты, но на текст, размещённый неизвестно кем в Жжешечке, они ссылаются как на источник научных или иных данных, ну очень странно, я бы сказал, и чрезвычайно показательно». Обращает внимание на ещё одну особенность источников, на которые ссылаются эксперты и которые действительно можно считать официальными, - брифинги Минобороны РФ. Это информационная продукция представителей организации, являющейся аффилированной с ВС РФ и имеющей очевидную заинтересованность в поднятии и защите деловой репутации ВС РФ. Соответственно, получается, что одна аффилированная организация пишет про другую, а эксперты сравнивают содержание спорных постов с этой информацией, считая её, видимо, истиной в последней инстанции. «А почему мы её так считаем? А эксперт Тепляшина в судебном заседании пояснила: потому что в феврале 2022 Роскомнадзор обратился к российским СМИ с просьбой публиковать исключительно достоверную информацию по теме СВО». Видимо, тем самым Роскомнадзор наделил российские СМИ и прочие официальные источники качествами демиургов: вот если такой источник нечто сказал, то действительность обязана немедленно прийти в полное соответствие со сказанным. «Но, ваша честь, это не верификация, это я не знаю что». В обвинительном заключении брифинги Минобороны называются «официальной позицией Минобороны РФ». «Позиция» - это синоним слова «мнение». С каких пор сравнение информации с мнением третьих лиц стало вдруг рассматриваться как способ проверки этой информации на соответствие действительности? И мало того, что эксперты принимают на себя функцию проверки информации на соответствие действительности и говорят: «А вот эта ложная», что вообще не является их компетенцией, так ещё и делают это посредством сопоставления распространённой подсудимым информации с мнением третьих лиц, да ещё и заинтересованных в подъёме деловой репутации ВС РФ.

9. «Понятийный аппарат в экспертизе недостаточен для поставленных перед экспертами задач, сформирован без учёта современной практики, сложившейся в сфере судебно-лингвистической экспертизы, основан на частично устаревших источниках, является существенно неоднозначным, вступает в противоречие с ГОСТ «Судебная лингвистическая экспертиза. Термины и определения»». Это всё признаки несоответствия заключения принципам проверяемости выводов и объективности исследования. Вместо специальных понятий эксперты в большинстве случаев берут общеупотребительные значения, включая их в свой перечень понятий, хотя это вообще не понятия. Далее они ими оперируют, умудряются обойтись без термина «утверждения о фактах», хотя он введён этим ГОСТом для лингвистической экспертизы, а обязательной задачей по любой категории дел, где востребована экспертиза текстов, является отличение утверждения о фактах от всего остального: мнений, предположений, оценочных суждений.

10. «Методика экспертного исследования в тексте заключения не описана, а сведения о заявленных экспертами методах не являются достаточными для воспроизведения хода экспертного исследования иными специалистами, что представляет собой признак несоответствия заключения принципам объективности исследования и проверяемости выводов экспертов». Эксперты там перечисляют три вида лингвистического анализа, не раскрывая, в каком порядке и по какому алгоритму они их применяют, а политологических методов исследования вообще не указано, «ну вот, очень странно».

11. Отсутствие сведений об использованных методах является признаком несоответствия заключения требованиям ст. 25 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» и ч. 1 ст. 204 УПК РФ, согласно которым, в заключении эксперта должны быть указаны содержание и результаты исследования с указанием применённых методик. Вот Сафонова не считает нужным в заключении эксперта указать примененные методы и методики.

12. Не соблюдены методические рекомендации Федерального центра судебных экспертиз Минюста относительно требований к материалам, когда это тексты из соцсети. В деле отсутствует информация о контексте сообщений подсудимого, нет сведений о том, куда ведут гиперссылки, однако имеются данные, что это всё была часть некой беседы или двух разных бесед, - даже этого нельзя понять из имеющихся актов осмотра. Что в этих беседах было ещё, кроме постов подсудимого, отвечал ли он ещё кому-то этими сообщениями, отвечал ли ему кто-то на эти сообщения, уточнял ли он в комментариях содержание своих сообщений? Установить это по имеющимся в деле материалам вообще в принципе невозможно, а с точки зрения Минюста это значит, что они непригодны для лингвистического исследования и получения значимых для разрешения уголовного дела выводов.

13. «Вывод экспертов о наличии в спорных текстах утверждений о действиях ВС РФ является результатом грубой логической ошибки в рассуждениях экспертов, вступает в прямое противоречие с другими промежуточными выводами, является следствием неразличения в применяемом экспертами понятийном аппарате понятий утверждения как любого высказывания в утвердительной форме и утверждения о фактах». Я уже говорил, что эксперты умудряются обойтись без термина «утверждение о фактах» вовсе, поэтому у них любое грамматически утвердительное высказывание — это сразу вот утверждение, и этого им достаточно.

14. «Вывод экспертов о наличии утверждений о действиях государственных органов РФ не соответствует общей задаче судебно-экспертной деятельности, состоящей в содействии правоприменителю в установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, установленной ст. 2 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ»», поскольку значимой для разрешения дела данной категории может быть лишь информация об исполнении госорганами РФ своих полномочий за пределами РФ, а не где-то ещё, не где-то в пределах. Эксперты находят единственное высказывание, которое звучит так: «Вот когда в полиции пытают, то в рапортах потом пишут, что задержанный N нанёс себе травмы сам, катался, там, по полу, бился головой об углы, выхватил у сотрудника шокер и сам себя начал им бить и т.д.». Совершенно очевидно, что здесь не идёт речь о действиях полиции за пределами РФ, но если экспертам это не очевидно, то, видимо, от них следовало бы ожидать, что они будут каким-то образом обосновывать, почему всё это происходит за пределами РФ, а они этого не делают.

15. «Вывод экспертов об отсутствии ссылок на источники сведений не является надлежаще обоснованным, достоверным, вступает в противоречие с непосредственно наблюдаемыми в спорном тексте речевыми фактами». Эксперты как-то умудрились не заметить ссылки на источники сведений, имеющиеся в спорном тексте, особенно это здорово там, где есть прямая речь какого-то блогера или военкора: «В рамках традиционной автогерменевтики ополченец Жучковский поясняет: у Украины не осталось других вариантов, кроме терроризма». Каким образом можно написать, что в тексте c прямой речью вообще нет ссылок на источники сведений? Этот вывод совершенно точно недостоверный. И это не единственная ссылка, которую не заметили эксперты.

16. «Вывод экспертов о наличии негативной оценки действий ВС РФ и госорганов РФ в связи с их действиями, включая оценку неких действий как необоснованных, недопустимых, неправильных, определенно не являются ни надлежаще обоснованными, ни достоверными, являются ошибочными». В тексте нет негативных оценочных суждений, там говорится, что имеют место большие разрушения, в Мариуполе погибло уже около 10 тысяч горожан, Волноваха стёрта с лица земли. Здесь нет ни одного слова, в значении которого были бы компоненты этической или любой другой оценки по шкале «хорошо-плохо», однако они есть в рассуждении экспертов по поводу этой информации, которые говорят: «Ай-ай-ай, так делать нельзя», и это та негативная оценка, которую они сами выразили и приписывают как объективное свойство спорного текста.

17. «Вывод экспертов о наличии в неких высказываниях в составе одного из спорных текстов иронии определённо не является надлежаще обоснованным», значимость данного вывода для разрешения уголовного дела и его соответствие общей задаче судебно-экспертной деятельности представляются сомнительными. Эксперты не написали, где именно они нашли иронию, «они только указали, что она в тексте есть, а как она выражена - написать или забыли, или не смогли, или я не знаю».

18. «Вывод экспертов: «В качестве обоснования использован ложный тезис о том, что РФ в ходе СВО выступает агрессором» основан на подмене понятий, а следовательно, не является ни надлежаще обоснованным, ни достоверным, получен в результате выхода экспертов за пределы их ограниченной процессуальной компетенции с вторжением в сферу компетенции правоприменителя». Слово «агрессор» используется в одном из спорных текстов единственный раз в составе словосочетания «реальный агрессор». Эксперты здесь опять лезут устанавливать истинность или ложность, берут интервью Путина, вышедшее после публикации текстов, где он вскользь упоминает СВО, рассуждая о том, как в действительности обстояли дела с американцами, сирийцами, ещё какие-то дела в связи с какими-то вооружёнными конфликтами. Сравнив с этой информацией, эксперты делают выводы о том, что цели СВО, о которых говорил Путин, не захват чужой территории и ещё что-то, а исключительно защита интересов РФ и её граждан, поддержание международного мира и безопасности, а потому нельзя это квалифицировать как агрессию. При этом в тексте говорится о том, что есть некое реальное положение дел, а есть некая официальная версия реальности, которой оно не соответствует. Вот это всё проходит вообще мимо внимания экспертов, они сравнивают официально декларированные цели с высказыванием подсудимого со словами «реальный агрессор», то есть вместо того, чтобы проверять сказанное в тексте, проверяют нечто иное, что и является подменой понятий, так как понятие «агрессор» не тождественно понятию «реальный агрессор».

19. «Вывод экспертов в части наличия утверждения о необходимости противодействия использованию ВС РФ за пределами РФ является абсолютно голословным, не основан на каких-либо исследованиях, описанных в заключении». Нигде в исследовательской части эксперты не пишут, что они нашли такие высказывания, а в выводе оно откуда-то у них берётся, примеров они не приводят.

20. «Вывод экспертов в части отсутствия в спорных текстах утверждений о необходимости противодействия исполнению госорганами РФ своих полномочий за пределами РФ является достоверным». Они действительно их не выявили и честно об этом пишут, но почему-то нашли утверждения о необходимости противодействия использованию ВС РФ за пределами РФ, хотя в исследовательской части в этом смысле ничего не изменилось: там вообще нигде не написано, что где-то найдено какое-то утверждение о необходимости противодействия чему бы то ни было.

21. Вывод экспертов: «В представленных материалах имеется указание на цель совершения действий, направленных на противодействие использованию ВС РФ за пределами РФ, а именно неучастие в СВО ВС РФ» является абсолютно голословным, не основан на каких-либо исследованиях, описанных в заключении. Вообще непонятно, с чем это может быть связано в исследовательской части, там нет такого места, к которому этот вывод можно было бы прицепить. Он не то, что болтается в воздухе, он левитирует и дрыгает ножками, абсолютно голословно, не было, не было, и вдруг бабах - и сразу в выводах, а откуда оно взялось - не написано.

22. Вывод экспертов о наличии в представленных материалах ложной информации не является ни надлежаще обоснованным, ни достоверным, является ошибочным, получен без использования каких-либо специальных знаний, является выходом экспертов за пределы их ограниченной процессуальной компетенции с вторжением в сферу исключительной компетенции правоприменителя.

23. Формулировка вывода экспертов по вопросу 6 о наличии ложной информации под видом достоверных сведений не соответствует требованиям ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», устанавливающим необходимость применения при составлении заключения современного русского литературного языка. Если это читать в соответствии с нормами и правилами русского языка, информация имеет мотивы, действует и опровергает, руководствуясь этими мотивами. Здесь нарушение принципа синонимичности, «у нас здесь слова, не готовые к соединению, соединены между собой», итогом является совершенно бессмысленная словесная конструкция.

24. Касается порядка назначения и производства экспертизы, «всё очень подробно у меня написано, озвучивать это лишний раз не буду, с этим просто беда».

25. «Ни с позиции лингвистической, ни экспертологической квалификации заключение не соответствует требованиям, предъявляемым к подобного рода документам». Обращает внимание, что почти каждый из предыдущих пунктов, даже рассматриваемый в отдельности, описывает то, что само по себе должно рассматриваться как нуждающееся в пристальном внимании и очень существенное для оценки заключения обстоятельство.

Следующее заседание 20 декабря 2023.
место:
Санкт-Петербург
St.-Petersburg »
плакат
placard

Клоунада {pt3240}
Clowning

Немцов мост {pt2271}
Nemtsov bridge

Target hunter

Сидим ровно {pt3296}
We sit flatly

цвета украинского флага
colours of Ukrainian flag
портрет
portrait
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204ba
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204bb
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204bd
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204be
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204bg
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204bh
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204bj
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204bv
4 декабря 2023. Суд над Всеволодом Королёвым
December 4, 2023. The trial of Vsevolod Korolyov 231204bw
тема:
Акимов, прокурор

Горячёва М.В.
Marina V. Goryachyova »

Васильев Д.
Demetry Vasilyev

Жарков И.Л.
Igor L. Zharkov »

Зырянова М.С.
Maria S. Zyryanova

Иоффе В.
Vitaly Ioffe

Кожеватова М.Н.
Maria N. Kozhevatova

Козич Э.
Aline Kozich

Корнильев М.
Memo Kornilyev

Королёв А.
Anatoly Korolyov

Королёв В.А.
Vsevolod A. Korolyov

Константин Леньков

Макейчик И.
Ignat Makeychik »

Мотовилова А.
Anna Motovilova »

Никитченко В.В.
Valentin V. Nikitchenko

Николаев Л.
Leonid Nikolayev

Панина А.
Anush Panina

Питер против Путина
Piter against Putin
хронология:
chronology:

Российско-украинская война 2022
Russian-Ukrainian war 2022

Андрей Саяпов

Ткаченко И.В.
Elias V. Tkachenko
посвящённый предмет:
Всесвит
Vsesvit
Рейтинг@Mail.ru