Мороз без солнца, день прескверный, и я не вынимаю камеру из кофра, а руки из перчаток, чтобы сфотографировать в переулках скопления утеплённой полиции и экипированной в доспехи нацгвардии и бесчисленную спецтехнику – берегу пальцы, дабы не утратить способность нажимать на кнопки камеры, да их, пальцев, не хватило бы для определения количества внутренних войск, оккупировавших центр Москвы. Понимаю, власть озабочена собственной безопасностью, напуганная в многомиллионном городе горсткой людей, собравшихся протестовать против строительной мафии в одном конце города и увеличения платы за парковки – в другом.

Я иду поддержать пикетчиков, не разделяющих вожделённый зуд президента повоевать с Украиной, в устрашение которой посадили за решётку на 20 лет кинорежиссёра Олега Сенцова, припаяв ему намерение, повторяю, не действие, а намерение совершить теракты в городах Крыма-нашего, в котором проживал некий Сенцов, не пожелавший расстаться с украинским паспортом, будучи его убеждённым гражданином, что Крым-не наш, а их.

Манежка. Стоит Саша Рекубратский с плакатом в одиночном пикете, окружённый в целях безопасности воинствующего режима взводом полицейских. Хотел было процитировать им в назидание 31 статью Конституции и Закон о полиции, но, как и пальцы, пожалел высовывать понапрасну язык на мороз. Фотографируют обличье Саши, его документы и мою камеру, подозревая в ней намерение совершить теракт. Спрашиваю у Саши, где, мол, группа поддержки. Таковая отсутствует. В голове недобрые мысли: одного, без свидетелей, могут засунуть в автозак, увезти подальше в лес и скинуть медведям, да могут сделать всё что угодно – запытать, расстрелять, пропасть его без вести, мол, был и весь вышел.

Явился на смену ему Костя Котов с сумой за плечами, набитой плакатами. Его тут же окружили, похерив Закон о полиции вместе с Конституцией. В моей голове всегда роятся дурные мысли. Вот и сейчас подумалось: наверно их, правоохранителей, обучают не как соблюдать закон, а как его нарушать, чтобы быть награждёнными повышением в звании, премиальными, а если при этом удастся сломать руку или позвоночник пикетчику, то и квартирами с московской регистрацией бывшему безработному и безграмотному вологдчанину, которому таким образом улыбнётся счастье – повезёт в жизни. Ну, а пикетчику – не повезёт: не тот плакат держал, надо было «Броня крепка и танки наши быстры!».

Рой, окруживший Костю, отлетел. Прилетел другой: обличье, документы, камера, вопросы, наставления не нарушать закон. Бандит, встретивший на дороге жертву, обучает её праведности. Деревенские парни подрабатывают халтурой: предъявят начальству снимок пикетчика, его адрес – гляди, поощрительные премиальные.

Их двое – Саша и Костя. Наверное, подойдут ещё. Остальные соблюдают нейтралитет, подобно Жванецкому, любимое выражение которого: «Только не будем касаться политики», за что и поощрён 1-м каналом, как полицейские - премиальными.

Пальцы мои уже не способны владеть камерой, ради которой я потратился на итальянские перчатки. Хоть рекламацию итальянцам подавай на несоответствие нашей зимы тамошней.

Отогреваюсь в метро, возвращаясь. Намереваюсь выйти у метро «1905 года» - там коммунисты пиарятся на народном горе, выступая с трибуны митинга против собянинской строительной мафии, застраивающей Москву высотками для чиновников на месте парков и жилищами с куполами и крестами для Бога и Гундяева вместо жилищ для людей. Меня предупреждали, не ходи, там, мол, патриоты набивают себе цену, запачкаешься о них и от тебя отвернутся свои. И точно, уже многие отвернулись, ослеплённые умозрительным либерализмом, а не практичностью его воплощения. Не якшаться с патриотами я пойду, а поддержать народ, обучающийся выносить своё ворчание на власть с кухни на улицу, писать язвительные на неё плакаты и реформировать непривычным вчера ещё языком социальный протест в политический сегодня. А завтра они придут к вам, либеральным чистоплюям, чтобы организовать оберегающую вас группу поддержки или стать рядом с вами, призывающими воевать не с Украиной, а с воинствующим режимом.

Вышел из вагона. Длинный вестибюль до эскалатора. Не дойти – ноги не держат вес тела. Возрастной синдром. А ещё взбираться на свой четвёртый этаж – что на Эверест. С грустью отступил с передовой в тыл. С меня уже плохой воитель, но на смену заступает новая уличная армия, сплочённая недовольством неустроенной жизни без денег и будущего для себя и своих детей.

место:
Манежная площадь (11:00 )

Заречье

Свободу Денису Бахолдину!

хронология:

chronology: