Возвращение имён - The returning of names

Возвращение имён
The returning of names *

история:

29 октября 2018. Возвращение имён

October 29, 2018. The returning of names

19 октября 2018 согласование отозвано московской мэрией.

24 октября 2018 в 12:00 в конференц-зале Международного Мемориала (Каретный ряд, 5/10) состоится пресс-конференция о ситуации вокруг акции «Возвращение имён».

Андрей Бильжо:

Скажу вам честно, я не ходил читать имена сгинувших в сталинском, чудовищно ядовитом растворе времени, разъедавшем всё и всех.

Я не раз писал, что для меня это глубоко личная история.

Один дед расстрелян в подвале Лубянки. Большевик, еврей. Он в братской яме на Донском кладбище.

Другой, русский инженер полиграфист, после семи лет мучений в Норильлаге, расстрелян там.

Бабушка в АЛЖИРЕ с37-го по 50-й, а потом в Тюмени до 54-го.

Мама и папа - дети врагов народа.

Просто, для меня это слишком личное и сформировавшее меня, как человека, история моей семьи.

Не ходил к Соловецкому камню. Я ходил к соловецким камням на Соловках, и там пил за замученных.

Замученных просто так, ради забавы.

Но какой же дрянью, какой же мразью (не хочу здесь применять ненормативную, чистую лексику), какой же швалью надо быть, чтобы запретить людям вспоминать вслух тех, кого унизили и потом уничтожили.

Называть вслух их имена. за каждым из которых ещё ряд имен. Дети, родители, братья и сёстры.

Это по сути - вся страна..

И вот я возьму, да и пошлю эту сегодняшнюю московскую власть на хуй. Мне не надо ваших разрешений.

Абрам Розин - 1937 год. Расстрелян.

Виктор Билжо - 1935 -1942 Норильский лагерь. Расстрелян.

Зельда Гинзбург-Розина 1937 - 1950 Акмолинский лагерь жён изменников Родины. 1950 - 1954 Тюмень. ссылка.

Я вас помню и, как будто, близко знаю. . facebook.com

Эдуард Молчанов:

От унаследованного всенародного горя государство отгородилось заборами, окружив площадь сплошной их стеной. У государства нет слёз – оно бесчувственно. Это у нас, людей, закрепощённых государством, струится из глаз, когда мы срывающимися голосами зачитываем у Соловецкого камня имена, сопровождая их рефреном «расстрелян, расстрелян, расстрелян…». Весь дипломатический корпус стран, не испытавших такого горя, явился почтить память жертв соседствующего с ними государства, которое отгородилось заборами от трагической истории, словно не оно, унаследовавшее жестокость к собственному народу, повинно в этом, словно историческое покаяние, пресекающее убийство живых людей, его не касается. У окружённого лабиринтом забора Соловецкого камня, пропитанного слезами поколений, оплакивают своих дедушек и бабушек их дети и внуки, ставшие в своём сиротстве дедушками и бабушками. Голубиные листочки с их именами дрожат в их руках. Но не дрожат руки государства, которое по ту сторону забора с жестокостью зверя тащит в автозаки новых сыновей и внуков, посмевших в одиночных пикетах поднять плакат «Нет репрессиям!». У России две жизни – по ту и эту стороны забора.

Я не стану писать репортаж, пусть за меня это сделает Боря Камянов, мой друг с юношеских лет, ныне живущий в Израиле, поэт, имя которого известно во всём мире, но стёрто с памяти нашей культуры, придерживающейся принципа: нет пророков в собственном отечестве. Речь в его поэме «Похмелье» идёт о двух встретившихся случайно в кабаке зэках, один из которых, будучи стукачом, заложил другого. Вся трагедия нашего отечества в этой поэме.

Марина Суслова: Но был и этот период, когда собственные граждане были подвергнуты репрессиям...

место: