Марш памяти Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой
The march in memory of Stanislav Markelov and Anastasia Baburova*
история:
19 января 2018. Марш памяти Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой
January 19, 2018. The march in memory of Stanislav Markelov and Anastasia Baburova
Марш памяти адвоката Станислава Маркелова и журналистки «Новой газеты» Анастасии Бабуровой проходит в Москве ежегодно, предстоящий марш станет восьмым.
Около 700 человек полиция пропускала через рамки в течение часа. Людей в форме вокруг шествия было в разы больше, чем участников мирной акции.
Шествие под конвоем...
На мгновение люди развернули плакаты у подножия памятника Энгельсу. Росгвардия мигом вытеснила людей со ступеней.
"Граждане, проходите! Не мешайте проходу других граждан..."
Стасу было бы сейчас 43 года, Насте - 34...
Ирина Яценко:
Вот этот баннер с надписью "Права ЛГБТ – права человека" полицары не пустили сегодня на антифашистский марш. Его нарисовали мои друзья из московского Альянса гетеросексуалов и ЛГБТ за равноправие. Организаторы требовали пропустить их, а полицары сказали, что эти четыре буквы запрещены.
Напомню. Нашивка в виде розового треугольника во времена нацистской Германии использовалась для идентификации в концлагерях людей гомосексуальной ориентации.
Ещё раз. Пытаюсь осознать. На антифашистский марш не пустили людей с баннером с антифашистским символом. Страна, победившая фашизм? Нет. Страна, в которой победил фашизм.
Статья 29 Конституции Российской Федерации:
Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается.
vk.com
Эдуард Молчанов:
«Лучше быть, чем казаться», - так писала Екатерина II в послании Потёмкину, гиперболизировавшему свои заслуги. Не так ли и мы кажемся себе антифашистами, покусывая ненавистную власть за ляжки, когда сопровождаем словесными оборотами политическую ложь, изливаемую на нас с государственных каналов.
Удобно мнить себя борцами за демократию, устроившись в кресле перед телевизором, подогревая свой гнев чашечкой кофе, или, окунувшись в фейсбук, кнопочками сообщать всему миру, какой вы ненавистник власти, выражая негодование, что кто-то ненавидит её не так, как вы, а потому он не друг, а противник.
Борьба с режимом ограничивается словесной буффонадой, подменяясь грызнёй между выражающими единомыслие по-разному.
Один из «Солидарности», по его признанию, «устал» убеждать меня в пользе выборов, придя к заключению, что между нами нет никакой зацепки.
В этом вся «Солидарность» - искать врагов среди своих, чтобы чужой боялся. Так у них за бортом остались питерская «Солидарность, Рыжков, некий Эдуард Молчанов и прочие несоглашатели с единственно верной позицией островитян, изолировавшихся от всех «нечистых» на клочке суши посреди волнующегося океана мысли.
Есть «зацепка» - неприятие режима, и этого достаточно, чтобы цепляться друг за друга, образуя солидарность в борьбе, а не в самонаименовании.
Впрочем, эта болезнь свойственна не только «Солидарности», но и остальным островитянам архипелага, препятствующим движению континентальных плит слиться в один протестный континент.
Мысленно возвращаясь в прошлое, я убеждаюсь, что диссидентство советских времён было более демократично, чем нынешнее поколение либералов – оно не тратило время и силы на подгонку убеждений по одному размеру.
Я говорю ему шутя:
Перекроите все иначе.
Сулят мне новые удачи
Искусство кройки и шитья.
(Окуджава)
Еду участвовать в демонстрации. Час пик. Вагоны метро битком. Подумалось: вот бы все стремились в Новопушкинский сквер, место сбора, - Путин с Гундяевым могли бы спрятаться разве что в проруби.
Нет, разъехались по домам запивать свой антифашизм чашечкой кофе. Остались тысяча человек. Не триста, как сообщили газпромыские звездочёты Соломины и Нарышкины с «Эхо Москвы», обученные математическому счёту полицией.
Но и тысячи было достаточно, чтобы почувствовать не протокольную доброту людей, а сердечную. Выходите из домов на улицы, и вам не понадобится перекраивать свои пиджаки, чтобы почувствовать любовь друг к другу.
Любовь прячется не за лацканами пиджаков, а в сердце, которому подсказывает голова.
P.S. Не 80-летняя тяжесть за плечами не позволила мне пройти вместе со всеми в колонне до места казни, а примитивная медицина, лечащая пенсионеров по принципу Дуремара: если не помрёт, то жив останется.
Поэтому фотографии иллюстрируют лишь сбор демонстрантов, а их невнятное качество объясняется тем, что я не решаюсь применять вспышку в тесной толпе, которую устроила полиция, долго не пропуская через магнитные рамки, а потом шмоная вплоть до «выверните ваши карманы» (в моем пустом кофре, поскольку камера висела на шее, полицейский увидел пустой пластиковый пакет и велел его вывернуть наизнанку). Уж, не обессудьте!