«военнослужащий войск национальной гвардии имеет право не предупреждать о своем намерении применить физическую силу, специальные средства или огнестрельное оружие, если промедление в их применении создаёт непосредственную угрозу жизни и здоровью гражданина или военнослужащего войск национальной гвардии либо может повлечь за собой иные тяжкие последствия».
Несколько девушек и юношей, соблазнённых давно падшим с дерева яблоком, на котором оно вызрело в 1991, окружённые многократно превышающими их по численности репортерами, растеряно стояли перед зданием администрации президент.
Место занято. На нём гордо возвышается предусмотренный властью дежурный провокатор крепкого телосложения, держа в одной руке знамя, покрытое ржавчиной минувших лет, в другой – плакат с требованием чрезвычайных полномочий президенту.
Плохой текст, не точен, -- подумал я, -- к слову «чрезвычайных» следовало бы добавить «сверх», потому что чрезвычайные он уже имеет, вернее, он сам их взял, поскольку их никто не охранял, увлекшись просмотром сериалов по ящику.
Что делать, всей репортёрской толпой, среди которой затерялись милые парни и девушки, передвинулись к соседнему зданию администрации, обслуживающему первое.
Хрен редьки не слаще. Нас приветствовал взвод полицейских, будущих гвардейцев, закупоренных в бронежилеты и с короткоствольнвми автоматами наперевес, предназначенными для сражений с толпой.
Ими управляли два фээсбэшника, один в тёмном плаще, другой – в синем костюме. Вы их сразу узнаете на фотографиях по росту, выправке и стрижке ёжиком.
Яблочники, почти ещё дети, пристроились скромно у проходной и стали по очереди демонстрировать журналистам, больше некому, один и тот же плакат, объясняющий, что создание нацгвардии ведёт к диктатуре.
Тут я тоже подумал, плохой плакат, не точен, поскольку диктатура с чрезвычайными полномочиями уже имеется, надо бы задуматься над тем, куда это «создание» ведёт от диктатуры.
Я бы подсказал яблочникам, что оно ведёт к братоубийственной войне. Но обижать молодняк не стал, вырастут, если успеют, сами поймут.
Явлинский -- плохой педагог. К девочке с лицом мадонны, тонкие пальчики которой трепетно держали плакат, подошёл офицер и потребовал паспорт.
Мадонна послушно вынула его из миниатюрной сумочки и протянула государственному нахалу. Рядом фээсбэшник фотографирует плакат и Рафаэлеву мадонну.
Я опять за своё, мол, вы превышаете закон, не предусматривающий проверку документов у пикетирующих, и тем самым препятствуете проведению пикета.
Офицер оказался глухим.
Прохожие, руководствуясь генетической памятью, обходили это место как проклятое.
Плакат могли бы зреть чиновники, суетливо ныряющие в проходную и выныривающие из оной. Я, признаться, не обнаружил у них интереса, впрочем, они и не могли его проявить.
Как по команде из пустоты возникли СЕРБы (русское освободительное движение, изгнанное из Украины и используемое в России в качестве дубинки для разгрома оппозиции).
Похоже, здешний вакуум обладает некоей сингулярностью, то и дело в нём что-то возникает. Рыжеволосая хозяйка-коптёрша раздала им шарфы националистической раскраски, реквизит их действа, и они приступили к исполнению своего амплуа.
Вызывающе оскорбительно обращаются к пикетирующим, те реагируют по глупости своей на их пустозвонство, собирается толпа репортёров, что и было их целью.
Пикетчик окончательно ограждён от света божьего и потенциальных зрителей. Роль последних исполняют равнодушные полицейские в партере.
Завтра я прочту в сетях, что пикеты прошли удачно, а по «Эху» услышу восторженный отчёт организаторов об их успешном проведении.
Ещё одна галочка в формальном дневнике оппозиционного движения поставлена.
А рядом, на Немцовом мосту, ведётся настоящее сражение. Не игра в протесты, а почти в штыковую, лоб в лоб.
Здесь второй год бойцы Мемориала ведут неравный бой с властью. Погромы и разгромы следуют один за другим, но Мемориал возрождается как из пепла.
И вновь стражи моста в строю, и вновь лоб в лоб. Их мало, они могут не устоять.
Помогите им. Это наш общий бой, отсюда мы пойдём в наступление, и победа будет за нами.
facebook.com