Итак, провозглашён новый бренд (образ) российской культуры, то есть отдельно взятой цивилизации, - автомат Калашникова.
Нет, не автомат, который конвейерным способом стряпает калачи и пончики для прокормления населения планеты, а автомат, конвейерным способом сокращающий количество едоков.
Это там, на Западе, придумывают всякие автоматы для облегчения труда пекарей, совершенно бесполезные для культуры, чем и объясняется их бескультурье в отличие от нас, культурно нищенствующих.
Это не первый бренд и, догадываюсь, не последний, поскольку Медынский – не последний олух царя небесного… простите за оговорку - кремлёвского.
Первым брендом был Дзержинский, портрет которого Государь повесил в президентском кабинете, впервые переступив его порог.
Второй – отдельно взятая суверенная демократия, на обширных просторах которой стали плодиться местничковые дзержинские.
Третий – патриотизм, навозом которого удобряли суверенную демократию.
Ни первый, ни второй не третий не вызвали ропота и видимого протеста у тех, кто придерживается иных брендов.
И вот очередной, очередями распространяющий нашу мессианскую культуру по всему свету – от Мытищ до Альфа-Центавры.
А что есть будем, – подумалось мне, - когда дзержинские изведут всех пекарей своей культурой? Впрочем, проблема решаема – примутся за едоков.
Придя к такому логическому заключению, я успокоился, сославшись на свой возраст, так или иначе обрекающий меня сменить место регистрации.
Но как другие едоки – не всколыхнутся ли, не возропщут, не утратив, в отличие от меня, аппетита, не выйдут ли по призыву почитателей других брендов и их лидеров на улицу и. построившись колоннами, двинутся в сторону олуха царя небесного с письменными обращениями к нему на плакатах, мол, убирайся со своим брендом, коль утратил аппетит, а мы хотим есть?
Выглянул в окошко – никого; все сыты патриотизмом и обещаниями, что если сегодня хуже чем вчера, то завтра будет лучше, чем позавчера.
И вдруг мне тайком сообщают: пойдём протестовать. Я уж тут было мысленно прокладывал дорогу на Митинское кладбище, однако пришлось изменить маршрут.
По секрету собрались в вестибюле метро Маяковская с тем, чтобы гуртом двинуться к автомату в руках бронзового идола, пока его не заслонили, не будучи в курсе дела, полиция, эшники – борцы с нашим экстремизмом и SERBо-НОДовцы, служащие царю без царя в голове, но с зелёнкой и кастетами в руках.
И зря мы надели шапки-невидимки – вся эта ретивая публика занята Матильдой вкупе с Навальным, изгоняя их бренды из голов едоков, дабы они не возбуждали аппетит в их желудках.
Мы на месте, видимые только самими себя и не страшась Юрия Долгорукого, который сменил коня с яйцами на Пегаса и перелетел с одноимённой площади на Садовое кольцо под прикрытие Калашникова, занявшего удобную на высоте позицию для кругового обстрела с одноимённого автомата.
Прикрытый с фронта Калашниковым Долгорукий прихваченным дышлом пронзал змееголовое чудище, олицетворяющее зловредную культуру планеты, которую топтал копытами Пегас.
Мы облепили это чудовищное изваяние с приставленными к нему автоматами, содранными генерал-сержантом с немецкого Шмайсера, - облепили плакатами, обозначающими жертв этого бренда культуры, бренда Шмайсера, Калашникова, Медынского.
Акция завершилась небольшим концертом «Не стреляй!» под управлением Олега Мокрякова и чтением Григорием Симаковым стихов Галича, актуального во все времена в России, пока в ней процветают бренды, продиктованные из-за кремлёвской стены, по которой бродят снайперы с автоматами Калашникова.
170928ac
170928aa
170928ab
170928ae
170928af
170928ag
170928ah
170928ai
170928ad