Началу объединения всех политических сил положено на практике, а не за словесной ширмой.
Этот процесс объективен и неизбежен, хоть и запоздал. Пикет объединил всех, противостоящих узурпаторской власти, вне зависимости от их политических и социальных убеждений.
К протесту примкнула молодёжь, активизировавшаяся после её профилактического избиения на Пушкинской площади, на которой по традиции, установленной ещё советской властью в 1965, с оппозицией полагается полемизировать дубинкой.
Но Пушкинская площадь сохранила и традиции первого митинга гласности, созывая к пьедесталу воспевателя свободы отчаянных смельчаков.
Вопреки ожиданию власти, урезонивающей страхом новое поколение её непризнающих, достигнут прямо противоположный эффект – молодёжь стала объединяться, создавать свои группировки и устанавливать связи между ними.
Вот и на этом пикете её было больше, чем его завсегдатаев – ветеранов пикетной войны.
Она, молодёжь, и создавала атмосферу весёлого праздника на виду стерегущей её настроение полиции – инструмента утопающей власти, способной лишь ломать судьбы людей, держась за её соломинку.
Нервный Лермонтов с высоты своего пьедестала наблюдал за происходящем перед ним абсурдом: граждане России защищают своё конституционное право, а власть России считает такое поведение правонарушением.
Неустанные эшники (Центр борьбы с экстремизмом) снуют между ними с видеокамерой, пополняя фототеку «врагов народа», читай – власти.
Сталинизм набирает обороты, переименовав себя в путинизм.
Но история повторяется лишь в фарсе, чему соответствует и карликовая фигура её главного потешного актёра – крошки гофмановского Цахиса.
Я вижу две России: одна – замкнута в кремлёвских стенах и оазисах губернаторских резиденциях, готовящая долларовые плацдармы для отступления на побережья тёплых морей; другая – прозябающая в нищете и бесправии на широком просторе, ограниченном лишь холодными берегами студёных морей, который она не собирается покидать, оставаясь родиной для живущих в нём.
Выгоним захватническую власть, оккупировавшую нашу родину, демократией изменим политический климат в ней – и нам станет тепло от уважения друг к другу, а к минусовым температурам нам не привыкать.
P.S. Дорогие мои старые друзья, я мало уделил внимания вашим портретам, акцентируя внимание на молодых.
В своих публикациях я ориентируюсь не на вас, как вы это делаете, часто обмениваясь невнятной информацией, а на внешнюю аудиторию, стремясь пробудить её от сна и примкнуть к нам, сменив трусливое ожидание перемен на здравый смысл их достижения.
Нам одним, без них, не справиться.
Те, о ком я пишу, становятся моими фейсбучными друзьями, как девочки и мальчики с Крымского моста, отстаивавшие свободу слова с заклеенными устами.
Теперь они и ваши друзья.
И ещё. Я поместил несколько фотографий Ильдара Дадина, занявшего ваше место в фотоальбоме.
Для меня он своей стойкостью сродни Анатолию Марченко – политзэку прежних времен (да не постигнет Ильдара участь Анатолия).
В нашей борьбе нас ожидают невзгоды – возьмите в пример Ильдара, и вам легче будет их преодолеть.
170706aa
170706ac
170706ae
170706am
170706ao
170706ar
170706av
170706bf
170706bg
170706bh
170706bj
170706bp
170706bv
170706bx