Бунт на коленях {s1334}
Revolt in a lap
- автор:
- Подрабинек А.
- Alexander Podrabinek
- текст:
- 20...23 августа 2019
- I. К вопросу о числительных
- Да, конечно от количества протестующих во многом зависит успех протеста.
Но я бы уточнил: от количества протестующих, помноженного на степень их непримиримости.
От тысячи энергичных, подвижных и видящих свою цель людей эффект будет гораздо большим, чем от миллиона зомби, протестно переминающихся с ноги на ногу на оцепленной полицией площадке.
Мне кажется, это понимают все, так или иначе причастные к организации или подавлению протестных выступлений.
- Почему же не удаётся собрать миллион? Оппозиционные лидеры говорят, что народ боится идти под дубинки, а затем получать штраф или арест.
Боязливых в нашей стране много, это верно. Однако надо ли пестовать их боязливость?
Стоит ли создавать им условия, при которых они могут морально самоуспокоиться, не подвергаясь риску репрессий?
В чём смысл таких управляемых протестов, которые сродни «фиге в кармане»?
Тем более что создание таких специфически безопасных условий сопряжено с серьёзными моральными и правовыми издержками для оппозиции.
- В чём эти издержки? Прежде всего в том, что оппозиция создаёт ложную цель, достижение которой не ведёт к успеху.
Уже не хочется повторять многажды цитированный всеми пассаж Салтыкова-Щедрина про бунтующих на коленях русских мужиков.
Михаил Евграфович очень верно определил, что бунтари на коленях не страшны барину и ему нет оснований беспокоиться.
Также не страшен власти и протестный митинг в полицейском окружении, даже если там соберётся не 100 тысяч, а миллион послушных полиции протестующих.
Потому что сломленные морально своим согласием на полицейское беззаконие, они так и будут стоять на коленях, бунтуя против власти.
Не исключено, что когда-нибудь власть впечатлится таким невиданным стечением народа и даже бросит ему сахарную косточку в виде каких-нибудь незначительных уступок, но кардинально это не решит ничего.
- Что-то решить кардинально может только протест, которого власти будут бояться, а не терпеть снисходительно.
А больше всего они боятся потерять контроль над ситуацией.
Тысячи и даже сотни не контролируемых властью демонстрантов намного опаснее для неё, чем десятки тысяч митингующих, покорно влезающих в установленные властью рамки и скандирующих в плотном кольце полицейских смешной лозунг «Мы здесь власть!»
Они понятны и не опасны.
- Между тем, свободный протест опасен своей заразительностью и непредсказуемостью.
Как только протест становится неконтролируемым, власть начинает прикладывать максимум усилий, как публичных, так и агентурных, чтобы вернуть уличное недовольство в контролируемое русло.
Так было после невиданного доселе марша протестующих по улицам Москвы 27 июля 2019.
Власть испугалась повторения и тут же согласовала «митинг в загоне» на 100 тысяч человек на проспекте Сахарова.
- Однако создание ложной цели и бессмысленное расходование несомненно ограниченных протестных ресурсов – не единственная издержка, на которую идёт оппозиция.
Другая издержка состоит в репутационном ущербе от того, что пренебрегая нормами права, оппозиция уподобляется власти. Об этом – в продолжении.
- II. Профессиональная деформация
- Одной из крайних форм профессиональной деформации психологи называют профессиональную деструкцию – когда инструментарий профессии направлен на достижение целей, противоположных изначально установленным.
Например, полиция использует пытки в качестве метода дознания, врачи стремятся продлить лечение больного, педагоги пропагандируют невежество, а адвокаты стараются усадить клиента на подольше.
- В ряду такой деструкции – оппозиция, берущая на вооружение методы власти, против которой выступает. В самом деле, статья 31 Конституции РФ гарантирует свободу проведения массовых уличных мероприятий – шествий и митингов. Российская власть приняла 19 июня 2004 года федеральный закон № 54, которым в известной мере ограничила конституционное право граждан на свободу манифестаций, установив порядок и сроки подачи уведомления о проведении публичного мероприятия, а также его содержание. Никаких других требований к организаторам митинга или демонстрации закон не предъявляет. Никаких согласований, разрешений или других процедур обсуждения законом не предусмотрено. Проще говоря, практика согласований противозаконна.
- Демократическая оппозиция декларирует свою приверженность принципам правового государства, что подразумевает верховенство права, защиту основных прав и свобод, равенство всех перед законом, справедливое правосудие и многое другое. В том числе уважение Конституции.
- И что мы видим? Нет, публично оппозиция апеллирует к статье 31, ссылается на нее, требует ее соблюдения, но в практической деятельности пренебрегает требованиями не только Конституции, но даже и федерального закона № 54. Почему? Потому что так велит власть. Таковы ее условия. Оппозиционного запала хватает только на то, чтобы осуждать власть на словах, а на деле – подчиняться ее противозаконным требованиям.
- И опять возвращаемся к вопросу о числительных. Можно ли себе представить, что лукавства оппозиции никто не замечает? Думаю, нельзя. Многих в стране возмущает вопиющее несоответствие реальной жизни федеральным законам и Конституции. Однако миллионы людей остаются дома и не выходят на улицу, думаю, не потому что боятся протестовать, а потому что не видят ни путей преодоления этого кризиса, ни последовательных борцов с этой системой. Думаю, многие из них, видя деловое взаимодействие оппозиционных лидеров с беззаконной властью, не слишком доверяют оппозиции. В их глазах оппозиционеры – это люди, которые не столько хотят изменить политическую жизнь в стране, сколько поучаствовать в ней. И даже если это на самом деле не совсем так или даже вовсе не так, то впечатление в обществе складывается именно такое. И каких миллионов после этого можно ждать на протестных митингах?
- Демократическая оппозиция, какая она сегодня ни есть, не слишком привлекательна и в обществе большой популярностью не пользуется. Увы, это так. Причину этого надо искать не только в инертности народа, но и в поведении оппозиционеров, в их взаимоотношениях с властью. Чтобы быть привлекательной и рассчитывать на поддержку миллионов, ей надо иметь не только харизматичных лидеров, но и быть чистой от упрёков в коллаборационизме.
- Профессионально деформированные оппозиционеры ущербности своего поведения уже не осознают. Своих критиков они упрекают в излишнем ригоризме, чистоплюйстве и желании прожить жизнь, не снимая белых перчаток. «Невозможно в нашей стране, – говорят они, – вести себя так, чтобы власть не имела от этого для себя никакой выгоды. Тогда уж лучше сразу себе пулю в лоб!»
- И как тут с ними не согласиться! На работе платишь налоги, никуда от этого не деться. В магазине покупаешь продукты – платишь НДС, а это между прочим 15-20 процентов доходной части годового бюджета России. Государство постоянно пытается использовать тебя в своих интересах. Нет сил и возможностей каждый свой шаг в общественной жизни сверять с идеальным сопротивлением беззаконному режиму. Но можно упереться в главном. Не идти на уступки властям и на сделки с совестью в своей профессии. Журналистам – не подменять журналистику пропагандой, не подчиняться цензуре. Учителям истории – не интерпретировать события прошлого в угоду нынешним политическим веяниям. Судьям – не выносить решения по телефонному звонку. Каждому – в своем деле. Правозащитникам – не вести совместных дел с чиновниками. Оппозиции – не вступать в противоправные договоренности с властями.
- Мы бы не узнали своей страны, если бы каждый уперся на своем рабочем месте, в своей профессии, в своем главном деле. Разве это неосуществимо? Но оппозиция наша почти никогда так себя не вела. Вспомним недавнее, события 2011-2012 годов. Что как не ложные цели и трусость подставных лидеров погубили вспыхнувший общественный протест? Об этом – в продолжении.
- III. Гибель протеста
- Людей, очнувшихся от спячки и готовых к новой жизни всегда меньшинство. Тех же, кто несет через историю огонь живой оппозиционной жизни и того меньше – когда десятки, когда сотни, реже – тысячи. Но наступает никем не предвиденный момент, и огонь, сохраненный одиночками, внезапно раздувается в пожар общественного недовольства, массовых протестов и отчаянных надежд на близкие перемены. Так начинаются победоносные революции. Так разгораются безнадежные мятежи.
- Так произошло в конце 2011 года в России. Миллионы людей были оскорблены циничным сговором премьера и президента. Сотни тысяч выразили свое возмущение. Десятки тысяч вышли на улицы. Многие сорганизовались сами в социальных сетях, но для организации протестов была нужна оппозиция – кто-то должен был возглавить техническую работу и координировать усилия. И тут оказалось, что оппозиция стоит не впереди протестующих, открывая перед ними возможные пути к переменам, а топчется сзади, утягивая осмелевших людей обратно в болото страха и нерешительности.
- Уход 10 декабря с площади Революции на Болотную еще не был катастрофой, но стал симптомом – оппозиция предпочитает не обострять отношения с властью. Дальше стало еще хуже. Имея за спиной стотысячный актив протестующих, оппозиция легко могла бы получить для митинга любое место в Москве, даже не вступая на путь противозаконных согласований с властями. В те дни оппозиция могла диктовать свои условия власти, но лидеры протестов испугались ответственности и предпочли перевести протестное движение в игровую плоскость. Скорее всего, они просто не хотели настоящих изменений. Им хватало упоения своей ролью ораторов на многотысячных митингах, им нравился сам процесс.
- В оправдание своего бездействия они ссылались на свою высокую ответственность за жизнь и здоровье людей, которых они не могут вывести под омоновские дубинки. Лукавство! Никто не возлагал на них такой ответственности. Они ее придумали себе сами. Протестующие – люди взрослые и самостоятельные. Они способны оценить степень риска и принять верное для себя решение. Единственное, что требовалось от оппозиции – координировать усилия, быть менеджерами протеста, а вовсе не воспитателями и покровителями масс.
- Лукавое это оправдание со всей наглядностью проявилось при организации митинга 5 марта 2012 года. Мэрия отказывалась согласовать митинг на Лубянке или Манежной, а Сергей Пархоменко, торгуясь с властью, угрожал ей отстранением оргкомитета митинга от дальнейших переговоров, что повлечет стихийный, никем не управляемый протест. Для наглядности он тут же завел в Facebook опрос, а затем в сети появились и другие аналогичные опросы на тему: пойдете вы на санкционированный митинг или несанкционированный? Во всех опросах 70-80 процентов людей были готовы идти на несогласованную акцию. Подавляющее большинство протестующих демонстрировали готовность столкнуться с полицией, попасть в автозаки и, возможно, под административный арест. Кстати говоря, не такие уж и великие беды, бывали в отечественной истории времена похуже. Это был последний шанс не дать протестам заглохнуть, захлебнуться в митинговой говорильне, ставшей уже уныло однообразной и бесцельной. Люди были готовы развивать успех протестов. К этому оказалась не готова оппозиция.
- Казалось бы, после всех этих опросов оставался один правильный выход – выполнить волю большинства. Объявить 5 марта митинг на Манежной, независимо от согласия власти. Тем более что она очевидно поддавалась. Люди осмелели, но организаторы акции струсили. Они уступили давлению мэрии и согласились на 15-тысячный митинг на Пушкинской, объяснив это тем, что оргкомитету важно, чтобы те 20 процентов протестующих, которые боятся ОМОНа, тоже имели возможность принять участие в акции. Про остальные 80 процентов речи не было, о них как бы забыли.
- Вдобавок ко всему организаторы митингов делали все возможное, чтобы отвратить от коллективных протестных акций нормальных здравомыслящих людей, заставляя их слушать бредни «левых», патриотическую чушь националистических лидеров и самодовольные выступления фрондирующих по случаю депутатов Государственной Думы. В следующий раз тысячи нормальных людей не пришли, зато оргкомитет получил на митинги «весомую» добавку в виде нескольких сотен капризных националистов и сталинистов. Протестное движение начали использовать для решения личных проблем – кто для успешного исхода уголовного дела, кто для получения недостающей популярности, кто для приобретения оппозиционного веса в будущих торгах с властью.
- Можно долго перечислять промахи оппозиции, начиная с келейности принятия решений и заканчивая превращением протестных митингов в детские утренники с массовиками затейниками, но суть не в этих деталях. Суть в том, что оппозиция оказалась не готова к настоящим переменам, к острому противостоянию с властью, к эскалации протеста и непрерывному наращиванию потенциала протестных действий. Оргкомитет наводнили люди случайные, не имеющие отношения к оппозиционной деятельности и опыта политического противостояния. Гламурные журналисты и модные писатели, завсегдатаи светских тусовок и вечные приспособленцы с удовольствием покрасовались несколько месяцев в лучах общественного внимания, чтобы затем тихо и незаметно вернуться к своему обычному образу жизни, совмещая кухонное недовольство с профессиональной услужливостью.
- Остается без ответа вопрос: кому и зачем понадобилось распылить протест среди людей случайных и чуждых делу свободы? Зачем было привлекать к организации протестов людей, достигших совершенства в конъюнктурной изворотливости и превративших протесты в оперетку с участием звезд сезона? Может быть, правильно найденные ответы помогли бы избежать повторения этих ошибок в будущем.
- О прогнозе событий – в продолжении.
- IV. Варианты
- Помните этот старый советский анекдот? Рабинович дает в газете объявление: «Вступлю в партию. Возможны варианты». Так вот, сейчас вариантов действительно только два. Либо позволить властям контролировать уличные протесты оппозиции и сохранять статус-кво еще многие годы, либо выйти из-под контроля и получить исторический шанс на демонтаж авторитарного режима. Подчеркиваю: не гарантии, а шанс.
- Чего нам ждать в ближайшем будущем? Как ни грустно, но скорее всего повторения того же печального сценария. Лидеры оппозиции, а точнее – операторы протестов, так и не решатся на эскалацию требований и усилий. Возобладает собственная осторожность под лозунгом заботы о безопасности демонстрантов. Вялый и однообразный протест задохнется в своей повседневности и монотонности. Люди не станут приходить на митинги как на скучную работу, сколько бы об этом не мечталось устроителям акций. Власть вполне устроит такое снижение градуса противостояния, как и вообще любое снижение гражданской активности в обществе. Она будет и дальше вводить все новые ограничения, теперь уже для протестующих в загоне. И ради контроля над ситуацией она сделает все возможное, чтобы протестующие стояли в отведенном им месте, а не бегали по улицам. К тому же, стоящих легче сделать сидящими, чем бегущих.
- Вспомните, ведь не всегда протесты оппозиции проходили в окружении полиции. Когда-то не требовалось согласований, не было рамок, не было цензуры плакатов. Ограничения вводились постепенно, шаг за шагом и «благоразумная» оппозиция уступала один рубеж за другим, чтобы сохранить возможность протестовать на улице. Стратегия уступок в противостоянии с авторитарной властью – это всегда стратегия проигрыша и поражения.
- Стратегия выигрыша российской историей не освоена. Сценарий победы понятен, но ни разу еще по нему не прошли в нашей стране убедительно и до конца. Это вовсе не означает, что такова у России судьба и никогда ничего не удастся сделать. Все в наших руках.
- Люди робкие и боящиеся потерь иногда отговариваются тем, что у либеральной оппозиции нет четкой и ясной программы. Это вздор! Во-первых, у разных партий и организаций таких программ предостаточно; во-вторых, они вовсе не нужны. Такая программа есть в душе у каждого человека, ценящего свободу и демократию. Это внутреннее чувство того, как должно быть устроено справедливое государство для свободных и ответственных людей. Именно это чувство выводит людей на улицу.
- Если же иметь в виду близлежащие политические цели, то ясным и необходимым представляется в первую очередь восстановление инструментов демократии. Чтобы построить прочный и красивый дом вам нужны хорошо работающие инструменты – от острой пилы и удобного молотка до надежной электросварки и подъемных механизмов. Чтобы начать строить в стране работоспособное демократическое государство нам нужны как минимум честные выборы и свободная пресса. Это главные инструменты, с помощью которых можно будет создать все остальное – представительный парламент, независимый суд, ответственную исполнительную власть, конкурентную экономику и многие другие институты демократического государства.
- Понятно, что люди вороватые, бездарные, считающие необузданное насилие и ложь главными инструментами государственной политики, в демократическом государстве на первые позиции выйти едва ли смогут. Поэтому они и построили в России авторитарный режим с несменяемой властью. Поэтому они и терроризируют общество, подвергая политическим репрессиям самых смелых и свободолюбивых. А поскольку таких становится все больше, то и политические репрессии принимают все больший размах.
- Казалось бы, складывается ситуация, о которой говорят: «Нашла коса на камень». Коса власти – на камень оппозиции. Но для этого оппозиции действительно нужно быть каменной.
- тема:
- 27 июля 2019. Акция протеста
- July 27, 2019. Action of protest
- доктор
- doctor
- коллаборационист
- collaborator
- полицай
- polizei
- пытка
- torture
- революция
- revolution
- репрессии
- repressions
- Салтыков-Щедрин М.Е.
- Michael E. Saltykov-Shchedrin
- посвящённый предмет:
|
| 
|
